Неточные совпадения
Но его не услышали. Перебивая друг друга, они толкали его. Макаров, сняв
фуражку, дважды больно ударил
козырьком ее по колену Клима. Двуцветные, вихрастые волосы его вздыбились и придали горбоносому лицу не знакомое Климу, почти хищное выражение. Лида, дергая рукав шинели Клима, оскаливала зубы нехорошей усмешкой. У нее на щеках вспыхнули красные пятна, уши стали ярко-красными, руки дрожали. Клим еще никогда не видел ее такой злой.
Клим вздрогнул, взмахнул тростью, встал — рядом с ним стоял Дронов. Тулья измятой
фуражки съехала на лоб ему и еще больше оттопырила уши, из-под
козырька блестели бегающие глазки.
Наступал вечер; сквозь открытый иллюминатор торчала золотистая балка света, в которой вспыхнул лакированный
козырек капитанской
фуражки.
Между другими торговками, торговавшими на своих лотках рядом с Марьей, раздался смех, как вдруг из-под аркады городских лавок выскочил ни с того ни с сего один раздраженный человек вроде купеческого приказчика и не наш торговец, а из приезжих, в длиннополом синем кафтане, в
фуражке с
козырьком, еще молодой, в темно-русых кудрях и с длинным, бледным, рябоватым лицом. Он был в каком-то глупом волнении и тотчас принялся грозить Коле кулаком.
Но уже доктор входил — важная фигура в медвежьей шубе, с длинными темными бакенбардами и с глянцевито выбритым подбородком. Ступив через порог, он вдруг остановился, как бы опешив: ему, верно, показалось, что он не туда зашел: «Что это? Где я?» — пробормотал он, не скидая с плеч шубы и не снимая котиковой
фуражки с котиковым же
козырьком с своей головы. Толпа, бедность комнаты, развешанное в углу на веревке белье сбили его с толку. Штабс-капитан согнулся перед ним в три погибели.
Чаще всего я встречал в избе самого хозяина, одинокого, скучающего бобыля, который, казалось, окоченел от вынужденного безделья и скуки; на нем вольное платье, но по привычке шинель накинута на плечи по-арестантски, и если он недавно вышел из тюрьмы, то на столе у него валяется
фуражка без
козырька.
Домашняя птица дохла от повальных болезней, комнаты пустовали, нахлебники ругались из-за плохого стола и не платили денег, и периодически, раза четыре в год, можно было видеть, как худой, длинный, бородатый Зегржт с растерянным потным лицом носился по городу в чаянии перехватить где-нибудь денег, причем его блинообразная
фуражка сидела
козырьком на боку, а древняя николаевская шинель, сшитая еще до войны, трепетала и развевалась у него за плечами наподобие крыльев.
Он всегда ходил без оружия, в старомодном сюртуке, в
фуражке с большими полями и с громадным прямым
козырьком, с палкою в правой руке, со слуховым рожком в левой и непременно в сопровождении двух ожиревших, ленивых, хриплых мопсов, у которых всегда кончик языка был высунут наружу и прикушен.
Гремя каблуками, выполз из каюты и Проктор; старик остался верен своей поношенной чесучовой куртке и голубому платку вокруг шеи; только его белая
фуражка с черным прямым
козырьком дышала свежестью материнской заботы Дэзи.
Поравнявшись с трактиром, Марья Николаевна подозвала грума и сообщила ему, что она от него требовала. Грум, человек английского происхождения и английского темперамента, молча поднес руку к
козырьку своей
фуражки, соскочил с лошади и взял ее под уздцы.
Ходит Евгений Федорыч в
фуражке с
козырьком и в высоких сапогах, а зимой в полушубке.
Когда капитан и вахтенный начальник отрапортовали адмиралу о благополучном состоянии «Коршуна», адмирал, протянув руку капитану, тихой походкой, с приложенной у
козырька белой
фуражки рукой, прошел вдоль фронта офицеров, затем прошел мимо караульных матросов, державших ружья «на караул», и, в сопровождении капитана и флаг-офицера, направился к матросам.
— Отпустите руку, пожалуйста, и стойте вольно. Я не корпусная крыса! — проговорил смеясь лейтенант и в ответ не приложил руки к
козырьку, а, по обычаю моряков, снял
фуражку и раскланялся. — Капитан только что был наверху. Он, верно, у себя в каюте! Идите туда! — любезно сказал моряк.
Но Павел схватил
фуражку за
козырёк, надвинул её на голову плотнее, задорно скривил губы и заговорил торопливо, горячо, вздрагивающим голосом...
Все они были налицо с своими жирными затылками, с своими клинообразными кадыками, в
фуражках с красными околышами и с кокардой над
козырьком.
«Ох, нелегкая бы тебя взяла!» — подумал про себя Гордей Евстратыч, приподнимая свою суконную
фуражку с захватанным
козырьком.
Захаров воротился. Он встряхивался, словно его сейчас окатили водою, и с размахом швырнул на стол свою
фуражку с надорванным
козырьком.
Тот, задумчиво смотревший в другую сторону, повернул к нему свое лицо, круглое, немного пухлое, моложавое лицо человека, которому сильно за сорок, красноватое, с плохо растущей бородкой. На голове была
фуражка из синего сукна. Тень
козырька падала на узкие серые глаза, добрые и высматривающие, и на короткий мясистый нос, с маленьким раздвоением на кончике.
Однажды — это было в ясный осенний день, перед вечером — старик Цыбукин сидел около церковных ворот, подняв воротник своей шубы, и виден был только его нос и
козырек от
фуражки. На другом конце длинной лавки сидел подрядчик Елизаров и рядом с ним школьный сторож Яков, старик лет семидесяти, без зубов. Костыль и сторож разговаривали.
— Счастливая встреча для вас, — сказал он, подходя, сняв
фуражку; носил он её по-солдатски: с заломом верхнего круга на правую бровь и, снимая, брал не за
козырёк, а за верх.
Как раз в этом же году военные гимназии превратились в кадетские корпуса. Сделалось это очень просто: воспитанникам прочитали высочайший указ, а через несколько дней повели их в спальни и велели вместо старых кепи пригнать круглые
фуражки с красным околышем и с
козырьком. Потом появились цветные пояса и буквы масляной краской на погонах.
Оба агитатора были одеты довольно оригинально: на Ничипоренке был длинный коричневый пальмерстон и островерхая гарибальдийская шляпа, в которой длинный и нескладный Ничипоренко с его плачевною физиономиею был похож на факельщика, но такими шляпами тогда щеголяли в Петербурге, — а на Бенни был гуттаперчевый макинтош и форменная английская
фуражка с красным околышем, на котором посередине, над
козырьком, красовался довольно большой, шитый золотом вензель королевы Виктории «R. V.» (Regina Victoria).
Иван Платоныч нагнулся к трупу и, взяв
фуражку, лежавшую около головы, прочел на
козырьке: «Иван Журенко, третьей роты».
Шаховской представлял из себя большую копну сена, на которой лежала голова, покрытая белой
фуражкой с длинным
козырьком от солнца, из-под которого торчал длинный, птичий его нос, готовый, казалось, клюнуть подбородок; он не выпускал из рук удилища, но в маленьких и прищуренных его глазах можно было заметить, что он думает не об рыбе, а скорее о каком-нибудь действующем лице в своих «Игроках»…
На голове была мужская
фуражка с помятым
козырьком.
Длиннорукий, колченогий, одетый в грязную и рваную офицерскую шинель, в сальной
фуражке с красным околышем, но без
козырька, в худых валенках, доходивших ему до колен, — поутру он неизменно был в тяжелом состоянии похмелья, а вечером — навеселе.
Наймит шел босиком, в красной кумачной рубахе, с
фуражкой, без
козырька, на затылке, и нес на палке новенькие Опанасовы сапоги, от которых так и разило дегтем по всей плотине. — «Вот какой скорый! — подумал мельник, уж и взял себе чоботы… Ну, да ничего это. На этого человека я крепко теперь надеюсь».
На большой голове его торчит бросовая гимназическая
фуражка с поломанным
козырьком и донельзя грязными кантами.
На стене торчал большой гвоздь, а на гвозде висела новая
фуражка с сияющим
козырьком и кокардой. Чиновники поглядели друг на друга и побледнели.
Канкрин был в своем обыкновенном, длиннополом военном сюртуке с красным воротником, в больших темных очках с боковыми зелеными стеклами и в галошах, которые он носил во всякую погоду и часто не снимал их даже в комнате. На голове граф имел военную
фуражку с большим
козырьком, который отенял все его лицо. Он вообще одевался чудаком и, несмотря на тогдашнюю строгость в отношении военной формы, позволял себе очень большие отступления и льготы. Государь этого как бы не замечал, а прочие и не смели замечать.
Здесь он надел на лоб
козырек от
фуражки, служивший ему вместо тафтяного зонтика, и сел за работу перед большим подсвечником, в котором горели в ряд шесть свечей под темным абажуром.
Передвинул солдат
фуражку козырьком к стенке, призадумался.
Кутузов, нетерпеливо подталкивая свою лошадь, плывшую иноходью под его тяжестью, и беспрестанно кивая головой, прикладывал руку к белой кавалергардской (с красным околышем и без
козырька)
фуражке, которая была на нем.